По вопросам подключения звоните6-67-207(922)515-56-51 -Мегафон7(912)461-36-10 -МТС7(904)833-55-28 -Теле27(964)180-28-08 -Билайн с 08:00 до 21:00 пн - пт с 10:00 до 21:00 сб - вс
Знаешь…за осенью всегда приходит зима. Это естественно и необратимо. Лишь время судья времени. Только вода предаёт воду. Только надежда ждёт надежду. Когда приходят сны мы не всегда улыбаемся, но минуты бегут и нам приходиться это делать. Капли дождя - это капли снега. Жаль, что всегда это происходит не в то время года. Почему летом не идёт снег, а в январе не греет солнце? Ты можешь повернуть время в спять? Можешь увести от людей чуму? хочешь?...я смотрю, как ветер убегает в облака. А лужи высыхают к звёздам. Для каждой луны, есть своё солнце. А зачем жить – если не жить иначе. Мы пытаемся, каждый вечер слушать звёзды, чтобы они указали нам верный путь, но не помним, что они далеко и чтобы показать нам верную дорогу - они должны пожертвовать своей жизнью, упасть к нашим ногам и прошептать свои последние слова.… И даже если однажды у меня пропадёт голос, и онемеют руки я всё равно проведу тебя по дороге, которую ты сам выберешь. Только выбери ее, пожалуйста!!! Начни жить. Сколько бумаги своей судьбы нужно ещё измарать, чтобы понять, что она может скоро кончиться. Однажды я уйду из этого мира, и даже твой голос не долетит до меня во мраке бытия. Только маленький светлячок твоей любви моргнёт мне в молчание прощального поцелуя жизни. Но я его уже не увижу. Потому что забуду эту жизнь ...и, к сожалению, забуду тебя…
И вот проснувшись однажды утром, я пойму, что до боли свободна. Но чего то не хватает. И тут начнётся новая дорога- дорога жизни, в которой я буду искать недостающей части, причину своего беспокойства. То есть буду опять искать тебя. Только не зная, что ты есть на свете. А ты закроешь передо мной новой дверь, потому что не узнаешь. И в этом буду, виновата только я, потому что держу тебя в прошлом, а ты меня любишь. Но не знаешь, что это я. И так и продолжаешь ставить за меня свечку и приходить к морю, над которым развели мой прах. А я всё это вижу, но бессильна, что либо сделать. От этого плачу слезами россы. Потому что это естественно и необратимо…
Иногда я смотрю в зеркало и скучаю по себе самой. И отвечаю себе: А зачем?! Я жила уже одну жизнь. Ты помнишь снежную дорогу, морозную улицу по которой шли люди, а ты проходил мимо и никого не узнавал. Просто не хотел. Ты даже однажды не узнал меня. Я долго пыталась понять какой же ты музыкальный инструмент и как на тебе играют. Но потом поняла, что ты волшебный и неприкосновенный- ты особенный и играешь сам. И всё это звучит красиво! Я жду первого луча луны, который принесёт прохладу и долгожданное успокоение. И всё так же стараюсь звонить в твою дверь, как птица, которая рвётся в небо. А ты всё так же не узнаёшь меня, но хотя бы взглянешь…и одно это естественно и необратимо…
Когда меня не стало я огорчилась…Я видела последние листики осени и последние капли дождя. Все стараются жить, но поверь стараться мало. Меня всё так же окружают светлячки и холод несбывшихся воспоминаний. Страх несказанных тебе снов прижимает ближе к земле. Я хожу по ней и ты тоже, но мы не встречаемся после моей первой жизни. Ты слышишь по ночам мой крик? Нет,… ты не знаешь что он мой. И всё так же ставишь свечки. Я стану твоим ангелом хранителем. И тогда все двери будут открыты и тебе станет легче.
И вот тогда ты узнаешь меня, расплачешься и отпустишь прошлое. Ты ещё долго будешь смотреть на звёзды, на эти немые, непознанные лампочки. Когда кто-то свыше выключит их, ты заваришь себе чай и сядешь помечтать. А с утра, когда первый, новорождённый луч зари коснётся твоей щеки, новый мир поймёт, что ты ушёл, ушёл ко мне и ты счастлив. Счастлив потому что это естественно и необратимо…
P.S. Маленькие детки волн разыгрались на пологих лестницах гор. Мы разбили всё на свете… и одно это прекрасно. Взявшись за руки, мы гуляем по морю. Я не помню свою жизнь и не помню тебя, так же как и ты не помнишь меня. Но наши светлячки хранят в себе тепло любви, которая к счастью никогда не умрёт…
И именно в этом смысл всего бытия и каждой жизни. Когда всё это увидят, мир возродится. Мы все слушатели и смотрители своей жизни. Земля погибает, скоро в место травы и деревьев землю будут покрывать кресты. Люди сами станут травой и деревьями, они поменяются местами. И только это можно обратить и изменить, если будет жива любовь…
Над тёмными зорями полночь пустилась
Укрыла крылами и громом, в замен.
Лучом содрогания на землю спустилась
Армия тьмы - великий Омэн.
Вела далью стаю безмолвных, волчица
Ступая ветрами по костям бытия.
За спиной её пепел струится
Которым была убаюкана наша земля.
Раскатами грома и рёва за нею
Могильною песней и тёмной луной.
Шёл демон в пути не старея
Оставив пир вечности старости дней.
Небесною лирикой, ночью гонимая
Неся смерти весть в заозёрных глазах
Шла белая тень, рассветом любимая
Сверкая луной в своих волосах.
Дух воина тень догонял,
Печалью в глазах золотых
Он ветром потери на землю вставал
Глазами слепых и криком немых.
А в небесах над армией тьмы
Летел безмятежный и гордый орёл
И взмахом раскрывшихся, чёрных крыл
Голос демонов ночи обрёл.
Заканчивал шествие большой чёрный кот,
Мяукая песнь тьмы под свой серый нос
Нёс бремя пустых и тяжёлых забот
Хвостом, накрывая янтарный мороз.
Заплутавшего путника уведут за собой,
Украдут сон уснувших в тиши
Путник позже забудет кто он такой
Это дань за спасение души.
В ночи по земле им наказ был бродить
И всем по своей вере всегда раздавать.
Кто хочет вспомнить, помочь позабыть
Кто пытался забыть, тени прошлого показать.
Над тёмными зорями полночь пустилась
Укрыла крылами и громом, в замен.
Лучом содрогания на землю спустилась
Армия тьмы - великий Омэн.
Была глубокая, если так можно сказать про летнюю короткую, ночь. Я возвращался домой с вечеринки затянувшейся до столь позднего часа, уставший до степени желания бокала чая, душа и сна в своей постели.
Он ждал меня у подъезда, с виду ничем не примечательный человек, одетый в обычную, китайскую, серую куртку, каких на рынке продают, даже в самом захудалом городишке сотнями. Такие же серые брюки и черные ботинки. Я не узнал бы его в толпе среди десятков обычных людей провинциального города, и сейчас прошел бы мимо, если бы не обратил внимания на ботинки, ботинки были форменные. Нет, не те, что носят омоновцы-спецназовцы, но и не такие, в каких ходят простые «граждане». Он окликнул меня уже после того как прошел мимо. Попросил задержаться для разговора, на всякий случай я обернулся, со спины подходили еще двое. Делая вид, что я им не интересен уселись на бордюр, достали сигареты, начали прикуривать, обсуждая похождения некоего Боба, очень наигранно.
Гадая кто бы так мной заинтересовался, на всякий случай опускаю правую руку на пряжку ремня, чтобы в случае нападения быстро его расстегнуть и выдернуть, левую готовлю для обороны. Огляделся по сторонам, медленно, спиной вперед отхожу к стоящей по близости липе, что бы спину прикрыть, сам осматриваю оппонентов и прикидываю чего от них можно ожидать, и начинаю понимать замысел спектакля. Прямо как в кино. Он, между тем начал разговор:
-Не дергайся, мы не гопники, грабить тебя не собираемся.
- Я уже понял, заметил ваши транспаранты, кабы вы были гопота, то и не окружали бы так интеллигентно. Какому ведомству и чем обязан?
- Отдел по расследованию убийств.
- И что?
- Есть тема для беседы.
- А почему именно со мной, и в столь поздний час?
- А потому, что кроме тебя, у нас пока поговорить на эту тему, кроме трупа, не с кем.
- Ребята, блин, спать хочу. Время три часа, ё мое, какие ко мне могут быть вопросы? Шлите повестку официально, приду и поговорим.
Он, ходивший все это время в метре от меня, мягко и почти неуловимо переместился ко мне с права и почти на ухо, очень негромко, видимо, чтобы не услышали соседи, сказал
- Нашли Олега Николаева.
- Как? Где? Что с Ним?
- А ты не в курсе?
- Нет, я слышал, что он пропал, но вестей то давно не было слышно.
- Хорошо расскажу, его нашли в лесном озере, «Черное» называется, ну ты знаешь. Совершенно случайно, рыбнадзор вдруг начал проверять такие, и тут браконьер не успел бросить сеть, которая зацепилась за корягу. Сеть, была на столько прочная, что при попытке её вытащить, вытащили и корягу. Среди ветвей коряги его и нашли.
- Как он туда попал, он же, по моему, не плохо плавал?
- А вот об этом мы хотели с тобой побеседовать.
- Почему со мной?
- Во первых, он не утонул, в легких не было воды. Во вторых, на шее явные следы удушения. В третьих, в последний раз его видели с тобой и Климом Горшковым вместе.
- А, почему бы, вам, не поговорить с Горшковым?
- Да мы, мы с превеликим удовольствием, вот только найти его, ни как не можем. На работе не появляется третий день, в квартире пусто, родные сами недоумевают.
- Все-таки, я то тут причем?
- Да притом, (и опять мне на ухо) ты или подельник, или непосредственный убийца.
Я опешил, обернулся, двое что были с зади, так и седели на бордюре и курили, при этом редкие, машины объезжая их на приличном расстоянии даже не сигналили. Посмотрел на свой дом. Странно, никогда такого не было, чтобы при наличии электричества, над подъездом лампочка горела, ни в одной квартире не было хоть маломальского огонька.
А он продолжал при этом прогулочным шагом, четыре шага вправо, четыре в лево ходить около меня.
Я не выдержал:
- Старший лейтенант! Какое вы имеете право, предъявлять мне обвинения на основе ваших подозрений!?
Он дернулся взглядом себе на плечо, тут же метнулся ко мне и зашипел:
- Заткнись, придурок, весь район на уши поставишь!
-Я же говорил, вызывайте официально, с адвокатом, тогда и поговорим нормально, а то устраиваете засаду, окружаете, как дети, блин. В разведчиков не наигрались, что ли?
Он не ответил, Мне показалось, что исполнение желаний о чае, душе и сне совсем близко, я мимо него двинулся к подъезду. Он молчал. Подходя к подъезду я на секунду обернулся, все трое молча смотрели на меня. Повернувшись, я взялся за ручку двери, потянул. И тут он сказал такое, от чего я остолбенел, держа полуоткрытую дверь.
-На вороте рубашки Олега нашли отпечатки пальцев, твои отпечатки. Пожизненное тебе грозит, во всяком случае Николаевы, скорее всего будут на этом настаивать....
После этих слов ночь резко стала холодной, моя рубашка на спине мокрой, а ноги усталыми, как будто я сегодня пешком преодолел километров пятьдесят, как говорится «в полной боевой». Хотя я бы не сказал, что сразу и до конца понял смысл сказанного. Да и мыслей появилось поначалу только две: - «Как же родители?» и «Я туда ни за что не пойду!».
А он, как будто прочитав мои мысли, сказал:
- Тут присядем и поговорим или к тебе поднимемся, а может, ты дальше будешь требовать официального вызова?
- Сигарету дайте, а потом пойдем.
Подошли те двое, что были за спиной, «стажеры» – как я их для себя окрестил, тот, что был по крупнее, протянул мне открытую пачку LM, всегда от них кашлял. Сейчас правда, мне было не до тонкостей процесса и не до выяснения причин любви начинающих оперов к данной марке. Взял сигарету попросил прикурить. Первой сигареты мне хватило затяжки на четыре, сушил он их, что ли? Попросил еще одну. Эту курил долго, пытаясь вспомнить всё, что происходило между мной и Олегом до его пропажи.
Странное дело, накануне его пропажи мне приснился сон, в котором мы повздорили, и я в припадке ярости задушил Олега. Я задушил его на берегу «Черного» озера! Сон был настолько реалистичен, что я проснулся с дрожащими руками, мыслью о том, что я убил человека и слезами обиды на глазах. А на следующий день я узнал, что Олег не пришел домой ночевать. Больше его никто не видел.
Мы познакомились в театральном кружке, при дворце культуры, я забрел туда случайно, в поисках видеосалона ошибся дверью. Вошел и замер, сначала подумал, что попал на спектакль, а после того как режиссер действие остановил, понял, что идет репетиция студенческого театра. Все были настолько увлечены процессом, что никто не заметил моего появления, а я завороженный происходящим следил за всем затаив дыхание, совершенно забыв, что искал. По ходу происходящего я понял, что идет одна из заключительных репетиций нашего факультета на предстоящий студенческий фестиваль. Я видел всех, с кем встречался в коридорах и аудиториях ВУЗа и не подозревал, на сколько люди могут меняться, выходя на сцену. Они повторяли номера с нова и с нова, и переживали по поводу отсутствия какого то Олега, задействованного в основных сценах. Режиссер поставила некоего Стаса как дублера его заменять и всё время обсуждала с автором сценария, кто лучше играет роль. У меня сложилось впечатление, что не довольны они обоими.
В школе я тоже принимал участие в «сценках», так же как и в пионерских лагерях. Собственно происходило всё скорее наоборот, из лагерей все привозили увиденные «сценки», а потом показывали их по мере необходимости на различных мероприятиях. Более или менее «свежими» были только пересказы монологов известных юмористов, но тут были тонкости. Можно неплохо пересказать вещь известную, но она у всех поклонников, как и у твоих родителей, записана на «катушку», зато, если память у тебя хорошая ты можешь один раз услышав пересказывать новые вещи не слывя при этом «повторителем», особенно если моменты, ускользнувшие в процессе запоминания, ты смог заменить придуманными самостоятельно. У меня такие вещи в школе получались. Класс меня за это любил, так же как классные руководители с командиром отряда, была такая общественная должность в пионерском отряде. Всем было удобно, если учитель по тем или иным причинам опаздывал или не являлся на урок, наша командир отряда Лариса, вставала и объявляла, что сейчас я расскажу классу новый монолог или интересную книгу. Это спасало класс от наказаний за шум во время уроков. Учителей и классных руководителей от взысканий и повышало авторитет Ларисы в глазах преподавателей, а мой в глазах класса. Я был негласным лидером до шестого класса, до тех пор, пока громогласно и открыто не поддержал тихую отличницу Наташу в её предложении по поводу выбора в качестве «отрядной» песни, песню со словами «Шторм, волна за волной…».
Монологи я запоминал легче потому, что они были значительно короче тех книг, что я читал, в четвертом – шестом классе моей настольной книгой был «Витязь в тигровой шкуре», за это время я его четыре раза перечитал. Я их слышал от других людей придававших им свою окраску, которую я пытался копировать, додумывать приходилось совсем немного. Но если свежего монолога не было, приходилось пересказывать то, что читаю. С этим возникали определенные проблемы. Возникали они потому, что книги я не читал. Книги я глотал. Я жил тем, что читаю. Меня не было в комнате в тот момент, когда настольная лампа освещала страницы открытой книги спрятанной под одеялом. Я появлялся там только тогда, когда родители, приходя с проверкой, выключали лампу и отбирали книгу. Хотя нет, был ещё один случай, когда я появился в комнате, причем без помощи родителей. Я случайно задел ногой лампу, она упала, произошло замыкание, в итоге в половине квартиры выгорела проводка. Вот по этому, пересказывая книги, половину мне приходилось придумывать заново.
На сцене пела девушка, она училась курса на два младше меня, по ходу песни она уходила в кулисы и тут же появлялась с другой стороны и в другом платье. Её звали Надежда. Она нравилась мне, но подойти и познакомиться так просто в коридоре, я почему то не мог духа не хватало или куража не было, а на дискотеках мы не встречались наверное потому, что посещали разные заведения. Заворожено смотрел на сцену, когда над ухом как гром прозвучало: - А чего это ты на мою девушку вылупился!?
Последний раз редактировалось Fantom 27 авг 2007, 20:04, всего редактировалось 2 раз(а).
Фантом, мне понравилось. Стиль хороший, опера только явно не наши, и еще - сомнение насчет отпечатков пальцев на вороте рубашки - на ткани отпечатки остаются разве?.
Так вот, поскольку стиль хороший, и желание писать есть - давай забацаем детектив на местной тематике. Ну как идея? Кстати, под какие -нибудь выборы можно и деньжонок у депутатов выбить. Это же круто - не какой-нибудь Воронин, или ну кто там сейчас из современных, а наш, местный детективист. Ты конечно опаздал и Акунин свистнул сюжет про удмуртов- людоедов, в смысле истор. детектв. Ну можно местную экзотику и в современных сюжетах отразить.
продолжение будет как только выберу дальнейшее направление после очередной точки бифуркации, на данный момент в голове примерно на столько же сколько опубликовал. А отпечатки остаются. Вопрос в другом - почему не возникло вопросов (прошу прощения за тавтологию) как герой понял кто перед ним "по званию", я вообще опустил рассуждения намеренно, полагая что читатель догадается, видимо не ошибся, хотя пути размышлений интересны. Сравним методы?
Fantom, мой совет - пиши проще, избегай всякого рода вводных конструкций, читать сложно. Печатай сначала в Ворде - ошибки практически через предложения. Стиль мне не нравится, про сюжет говорить не буду, так как, как я понял, это только отрывок. Всегда говорил и буду говорить - Если хотите что-нить написать и никогда этим не занимались, то оттачивать свое мастерство надо сначала на коротеньких рассказах. А так всегда "ЗА" любое творчество. Так держать
Юра, я с тобой не согласна.
Во-первых, ни фига себе заявленьице - оттачивайте мастерство на коротких рассказах. Это в школьных учебниках написано? Все писатели признают, что рассказ - это сложнейшая форма. Рассказ - это роман в миниатюре. За каждым предложением - судьба, в каждой детали - прошлое. Нужно многое знать и пережить, чтобы суметь в котротеньком рассказе описать кусочек жизни, в котором отразиться и прошлое и будущее. А иначе, что это будет за рассаз? Ах да, может ты имел ввиду сочинение - "Как я ходил в зоопарк"?. А что действительно, можно избежать вводных конструкций: "Я пошел туда-то, увидел то-то, то-то скорчило мне рожу. Затем я пошел еще туда-то. Туда-то плюнул мне в лицо".
Во-вторых, вводные предложения, детализированность, дает прозе живость, объем и реальность.Бывают конечно образцы, предложений больше похожие на джазовую музыку, когда каждое вводное предложение все дальше и дальше уводит от заданной гармоннии, когда не ясно сможет ли музыкант-писатель разрешиться в тональность или сфальшивит.
Но данный отрывок не тот случай, не тут каких-то излишних построений.
Добавлено спустя 12 минут 44 секунды:
Ошибки в построении предложений и повторение слов - есть. Но вроде немного. Это не страшно. Это исправляется за пять минут. Ну а орфография теперь вообще не проблема.
Фантом.
Почему старший лейтенант? По возрасту, наверное, или по должности. Мои знакомые капитанами становились в 28, так что он моложе. Я понимаю, что штука не в этом, поэтому следующий отрывок нужно начать с этого объяснения.
Four things greater than all things are, Women and Horses, and Power and War. Rudyard Kipling
"В жизни есть три удовольствия: есть мясо, ездить на мясе и втыкать мясо в мясо" Атилла
Мадам Грицацуева, зачем замахиваться на большое, когда лучше и интереснее совершить что-нить маленькое. Я почти на 98,75% уверен, что Fantom не допишет начатое. Я знаю, что такое вдохновение и как оно часто играет злую шутку. Когда человек не заканчивает какой-либо цикл, он чувствует себя не в своей тарелке. Но какое же это счастье, когда ты дописал начатое, создал свое детище, любуешься им, лелеешь его. Чем не опорная точка для последующих творческих изысканий. А так мы возможно потерям талантливого писаку, который когда-то начал, но не закончил, а потом и забросил. Короткий рассказ - это самое ТО для начинающих. Уж поверьте мне. Пусть он будет глупый, неинтересный, скучный, но главное ЗАКОНЧЕННЫЙ. Пусть это даже будет "Как я ходил в зоопарк". Прямо пишу и столько историй лезет в голову, которые можно описать про зоопарк, придумать интересный случаи, события и т. д. У Холокоста есть рассказ "Идиот" - про чела, который в просто в магазин сходил и все. Но там такая тонкая есть фишка. Прелесть! Правда, не знаю, увидели ли ее. Поэтому про зоопарк писать оч даже ничего Но в любом случае я говорю - главное пишите и еще раз пишите. Хоть что, хоть как и хоть про что
Что то типа рассказика в свободные часы появилось....
Бежать было тяжело, а убегать еще и позорно, но другого выхода не было, поэтому напрягая все силы, разрывая грудь дыханием приходилось бежать. Казалось, что спасения уже нет, появилась мысль плюнуть на все, остановиться и может даже умереть, но с гордо поднятой головой. В конце концов, сколько можно бегать? Но подъезд мой был уже так близок. Останется только сунуть приготовленный ключ в скважину, проскользнуть в распахнувшуюся дверь и захлопнуть её за собой.
И тут удар в спину, последние два шага с полученным дополнительным импульсом были особенно длинными и при этом быстрыми. Я, ожидая падения вытянул руки в перед, чтобы смягчить удар. В глазах потемнело, наверное кровь прилила к голове. Падения не последовало, но я уже и не бежал, однако по движению воздуха вокруг, было понятно, что мое движение продолжается. Когда в глазах прояснилось, я понял, что лечу.
Камушки, травинки, бугорки и ямки, плавно уплывали назад. Я двигался параллельно земле. Чуть приподняв голову и слегка расправив руки начал подниматься вверх. Опускаю голову и прижимаю руки, начинаю снижаться. Попробовал повернуть вправо и вверх голову и чуть отставить правую руку, движение пошло вправо и вверх. Описав полный круг, и вернув голову и руку к начальному положению вернулся к прежней траектории движения. Непередаваемое чувство, нечто отдаленно похожее я испытывал только летая во сне, но в снах я всегда боялся проводов растянутых по всему городу и боялся упасть. А вот теперь, я ничего не боялся, я владел собой идеально и заранее чувствовал преграды. Самое интересное, что страха столкновения с преградами не было.
Мне, вдруг жутко захотелось посмотреть на город и окрестности с высоты птичьего полета. Я много раз смотрел на карту города, и всегда представлял себе, как он выглядит, когда смотришь на него с большой высоты своими глазами. Проводов оказалось гораздо меньше, чем было во сне, а город был великолепен и интересен! С высоты, он напоминал игрушку моего сына. По улицам двигались игрушечные автомобильчики и пешеходы, а между ними и мной пролетали птицы. Коршун, за которым я в последнее время часто наблюдал, плыл, почти не двигая крыльями, немного ниже меня и внимательно смотрел вниз. Меня он не заметил, даже после того как я громко запел на мотив песни из фильма про Чапаева: «серый коршун, серый коршун, что ж ты вьешься подо мной…».
Я не заметил, как начал увеличивать скорость, расширяя круги. Вот уже, подо мной стали появляться ландшафты соседних районов. Знакомые пролески, куда ездил за грибами, ягодами и вениками, речки и озера где ловил рыбу и купался. Показался большой, старинный, «Демидовский» пруд, куда часто приезжаю на зимнюю рыбалку. Так захотелось проверить мои умозаключения по поводу «рыбных» мест, что я не задумываясь, как торпеда пущенная с самолета, на полном ходу нырнул. Скорость замедлилась, движение стало еще более плавным а пространство вокруг сжалось. Хорошо, что в пруд нырнул, а не в реку, видно намного дальше. Нашел отмель где часто мормышки обрывало, в травке стояли щурята и выскакивая как чертята из табакерки хватали мелочь кормившуюся и гревшуюся на этом мелководье. Прошел по устью затопленной реки, посмотрел на места, где держатся большущие, стограммовые ерши и мерная черноглазка. И только начав исследовать «лещевые» ямы понял, что, находясь под водой достаточно давно, в дыхании я не нуждаюсь. Это открытие настолько ошеломило меня, что я, испугавшись удушья, так интенсивно дернул голову вверх, и ударил ногами под собой, всплывая, что вылетел из воды с огромной скоростью которую смог погасить только тогда, когда почти все облака остались подомной, а земля резко уменьшилась в размерах. В очередной раз, испугавшись, я замер. В чувства меня привел пролетевший подо мной авиалайнер. А чем я теперь сам себе не лайнер и не подводная лодка? Дома меня пока не ждут, с вновь отрывшимися возможностями я успею за два часа, что у меня есть посмотреть совершенно бесплатно все, что хотел, выбрать самое лучшее, а потом туда в отпуск двинуть с семьей.
Я осмотрел Волгу, Каму, Дон, реки приполярного Урала и Забайкалья с окрестностями. Искупался на пляжах «Золотых песков» и «Райских островов». Нырял к коралловым рифам Красного моря, облетел пляжи Тайланда, Флориды, Таити и Гавайских островов. Посмотрел на Рим, Лондон, Нью-Йорк, Токио, Пекин и Дели. Полюбовался Венецией и Ростовом, Прагой и Питером, Парижем и Новгородом. Осмотрел пирамиды и Великую китайскую стену, послушал брачные песни китов и посмотрел на пингвинов.
Решив, что впечатлений достаточно, в раздумьях, где лучше отдохнуть, двинулся домой. Подлетая к своему дому, увидел сначала тех, что гнались за мной. Они стояли в темном углу двора и один из них, что-то прятал себе за ремень брюк.
Потом, я заметил знакомые силуэты, склонившиеся над человеком, лежащим у нашего подъезда, наряд милиции и бригаду скорой помощи. Маячки, вспышки зеваки, пресса. Опять кого-то забили. Жалко мужика, возможно, у него остались жена и дети. Тихо опускаюсь ниже, не привлекая внимания, а то еще подстрелят как диверсанта.
Видны ботинки и брюки, как у меня. Моя жена, склонившаяся над трупом беззвучно начала падать назад, её поддержали стоявшие позади родители. Сначала я увидел футболку, точь-в-точь мою. Но такая в городе одна! А потом лицо. Это был Я…….
Я не хотел! Так получилось не виноватый я, оно само выскочило Никогда не получалось управлять снами, и не получается тем, что пишется в удовольствие. Сочинения в школе, кто учился в школе 20 и более лет назад поймет, даже статьи газетные это все равно не то ...
Mild_Wild пишет:ладно, попробую, опубликовала в своем блоге, сюда кидаю ссылку http://forum.ghl.lan/weblog_entry.php?e=7681 Я в этом деле делаю первые попытки, так что прошу строго не судить
Неплохо, мне понравилось. Тока я сначала подумал, что героиня разбилась, а, видимо, оказалось, что живет невысоко. Надо же так любить, что даже, находясь в таком состоянии, думать - позвонит он или не позвонит. Хочется сказать, чтобы относиться к любви проще, но вспоминая свои переживания, думаешь - все-таки любовь сложная штука.
Mild_Wild, молодец! Пиши еще!
Сочинение не мое- взято с форума УАТ- перепечатка с разрешения автора "Ворчун". предлагаю к вашему обсуждению- мне очень понравилось.
Работа таксиста нервная по определению – с людьми работаем, не канавы копаем. Актерам больших и малых театров наверное и не снилось то количество ролей, которое нам приходится играть каждый день. У каждой зверушки – свои игрушки, и ты попеременно становишься то «сынком» (или «внучком»), то «дяденькой», то «братаном», то «антиресным мужчиной», то психотерапевтом, то наркологом. К ролям этим привыкаешь быстро и очередная личина сама накрывает тебя уже при первом взгляде на очередного клиента. Но иногда жизнь выдает такие расклады, что приходиться сбрасывать маски и становиться самим собой.
Лето уже давно полностью вступило в свои права. Городок изнывал от зноя: асфальт плавился, моторы кипели и даже возду становился как будто осязаемым. Мороженое, минералка и даже холодное пиво в запотевшей бутылке после смены – не помогало ничего. Хотелось к морю...
В отличие от меня, были люди, нашедшие силы и средства на то, чтобы в один прекрасный день отключить в квартире электричество, воду, запереть дверь на все замки и отправиться на вокзал, сесть там в поезд и помчаться навстречу крикам чаек и ласковому прибою. Но прежде надо вызвать такси – не на себе же тащить два чемодана, сумку с продуктами в дорогу и красивый рюкзачок с любимыми игрушками, специально купленный мамой для этой поездки. Первый раз на море, да еще и всей семьей – это вам не шуточки. Готовность должна быть 100%ной.
И вот настал долгожданный день и час. Папа нервно курит на балконе в ожидании такси, мама в сотый, наверное, раз проверяет деньги, билеты и документы, а маленький Мишка, не в силах оставаться безучастным, мечется от одного к другому, путаясь в ногах и получая ласковые подзатыльники.
- Ну, и где это чертово такси, - папа раздраженно раздавил окурок о край пепельницы. – Русским языком было сказано – 16.30.
- Еще только 16.27. – машинально ответила мама. – Ты лучше вспомни, куда я Мишкино свидетельство засунула.
- Мне откуда знать! Десять лет живем – ты все время что-нибудь куда-нибудь засовываешь. Все, приехал наконец-то. Хватит копаться – хватай мешки, вокзал отходит.
- Надо бы присесть на дорожку – примета такая.
- Некогда рассиживаться – до поезда 15 минут. Миха, бери сумку с едой. Я – чемоданы. Мать, дверь на оба замка и подергай, проверь. Ну, с Богом.
Мишка замер от счастья. Неужели, все сбылось и они наконец-то отправляются в настоящее Большое Путешествие к Самому Синему Морю. Три долгих года папе не давали отпуск летом и вот теперь… Но папа быстро вывел его из радостного оцепенения, сунув в руки тяжеленную сумку с колбасой, огурцами и быстрой лапшой, и легким шлепком направил его в сторону лестницы.
- Шагай к такси, скажи, что мы идем, а то уедет чего доброго.
Мишка, гордый от возложенной на него миссии, помчался вниз, не замечая тяжести. И вот все вещи погружены, брошен прощальный взгляд на родной двор и машина, негромко пофыркивая мотором, мчит их навстречу приключениям. Светофор, еще один – да что же они, сговорились? Каждая минута задержки еще больше взвинчивала и без того расшалившиеся нервы десятилетнего мальчишки. Да и мама с папой выглядели скованными и напряженными.
- Первый раз на море? – спросил я, чтобы хоть как-то разрядить обстановку. – Завидую. Я б тоже с удовольствием махнул, да никак – работа.
- Да, работа, будь она неладна, - рассеяно ответил папа. – Три года вырваться не мог – то план горит, то отчет квартальный не идет, то у начальницы дочь поступает – еле вырвался.
Но вот наконец вокзал. Суета, радостное возбуждение, подьезжающие и отъезжающие такси, прощальные напутствия. Еще минута и, выгрузив чемоданы, останется слиться с этой веселой, беззаботной толпой путешественников.
И тут Мишка похолодел… Рюкзачок… Неужели, он забыл его… Но, как!!! Как это могло произойти? Ведь там сложено все самое ценное, что только может быть в жизни десятилетнего мальчугана: плейер, любимая книжка про морских разбойников, маска для ловли крабов и еще множество всяких мелочей, без которых мальчишечья жизнь теряет всякий смысл.
- Я рюкзак дома забыл… - сказал Мишка помертвевшим голосом.
- Забыл – и забыл, - равнодушно сказал папа. – В следующий раз не будешь такой вороной.
И тут мама, продолжавшая ожесточенно рыться в своей сумочке, сказала такое, что даже у меня ноги стали ватными.
- Я вспомнила, где Мишкино свидетельство… Я его в книжку положила, чтобы не помялось, а книжка в рюкзаке…
И грянул гром… Папа что-то кричал про глупую курицу, ради которой он наизнанку выворачивается, мама про бесчувственного чурбана, не интересующегося ничем, кроме своей работы, а я стоял и смотрел на Мишку. На моих глазах происходила жуткая метаморфоза – жизнерадостный озорник с веселыми глазами превращался в маленького сгорбленного старичка с потухшим взором. Казалось, в эту минуту мир вокруг него рухнул окончательно и бесповоротно. Надо было что-то делать и я сказал:
- Давайте попробуем…
Надо было что-то делать и я сказал:
- Давайте попробуем….
Мгновенно воцарилась тишина.
- Чего ты собрался пробовать, - раздраженно сказал папа. – Пробовал тут один… Приезжать надо вовремя… ездочишки, мать вашу. Завидует он… Назавидовался?
Я не стал объяснять ему, что приехал я вовремя, что зависть моя была искренней белой завистью человека, у которого не то, что отпуска – выходного не было уже три месяца. Ничего этого говорить я не стал, а просто повторил:
- Давайте попробуем съездить домой – вдруг успеем. Терять-то все равно нечего.
Все-таки женщины – существа, более четко реагирующие на изменения обстановки. Может быть, дело в материнском инстинкте и постоянной готовности к защите потомства, может в чем-то другом – не знаю. Но пока мое предложение с легким скрипом перерабатывалось в папином мозгу, мама решительно забралась в машину и сказала:
- Ну, что же вы стоите? Давайте скорей!
Папиной реакции дожидаться смысла не было. Я прыгнул за руль и мы понеслись. Кочки, ямы, дорожные заторы – в данную минуту все это не имело ни малейшего значения. На светофоры я даже не смотрел – подлетая к очередному перекрестку убеждался лишь в возможности проскочить и мчался дальше. Вся эта безумная гонка заняла полторы минуты. Еще минута – и мама вновь сидит у меня в машине, сжимая в руках заветный рюкзачок. Очередная полутораминутная ария безумного таксиста – и мы влетели на опустевшую вокзальную площадь, посреди которой одиноко стояли две поникшие фигуры – большая и маленькая.
Мы не успели…
На Мишку страшно было смотреть. Если пять-десять минут назад в глубине души он надеялся, что все это понарошку и большие и сильные взрослые обязательно что-нибудь придумают, то теперь все было кончено безвозвратно. А ведь он успел похвастаться всем мальчишкам из класса, что отправляется в путешествие – а теперь… что он скажет им теперь? Клеймо вруна, хвастуна и бабы ему обеспечено.
Отец с матерью тоже стояли поникшие и словно враз обессилевшие. Они-то были людьми взрослыми и прекрасно понимали, что попытка переоформить билеты вряд ли к чему-то приведет – в разгар отпускного сезона дефицитом стали даже электрички. Да и время, потраченное на все эти процедуры, оттяпает изрядный кусок и без того короткого двухнедельного отпуска.
На меня же неожиданно напал какой-то кураж. План, возникший у меня в голове, был настолько авантюрным, насколько и очевидным. И я сказал:
- Давайте-ка живенько в машину.
- Куда? Зачем? В какую машину? – растерянно забормотали мама с папой, но я не дожидаясь их решения уже грузил чемоданы в багажник.
- Садитесь –садитесь, сейчас все уладим. Давайте побыстрее, пожалуйста.
Первым среагировал Мишка. Он явно не понимал, что происходит, но на выручку ему пришло детское простодушие и святая вера во всемогущество взрослых. Я и глазом не успел моргнуть, как он сидел в машине и нетерпеливо махал рукой родителям. Они, повинуясь родительскому инстинкту, медленно словно зомби двинулись к машине.
Три минуты спустя мы мчались в сторону западной окраины города. Я не ездил на поезде лет пятнадцать и совершенно не помнил, сколько времени скорый поезд идет до следующей после нашего города станции. Наконец, устав терзаться, я выбрал для себя цифру 40 – столько минут я отвел поезду – и сосредоточился на дороге. Ведь при таком раскладе у меня оставалось минут 30, десять из которых уже практически прошли.
Родители начали приходить в себя только тогда, когда последние дома скрылись за поворотом. Папа, не спрашивая разрешения, закурил и спросил:
- Ну, и как мы должны все это понимать?
- Нормально должны понимать, - неожиданно ответила за меня мама. Она выглядела заметно повеселевшей. – Перехватим поезд на следующей станции. Ведь на машине быстрее.
- Это в Германии быстрее, - не сдавался папа, - а по нашим буеракам…
Дорога действительно была не ахти. Кому доводилось проезжать эти места, должны меня понять. На ум сразу пришли строчки из песни Трофима:
«Асфальт у нас кладут местами и немного
Чтоб подлый оккупант на подступах застрял…»
но мы такой роскоши позволить себе не могли – стрелки часов вступили в неумолимый поединок с колесами автомобиля. Стараясь не вслушиваться в грохот подвески, я давил и давил на газ, моля Бога лишь об одном – выдержала бы резина. Если рванет на выстрел – пиши пропало.
Мы успели!!!
Еще подъезжая к станционному поселку, я украдкой взглянул на часы и понял – успели. Но правую ногу словно налили свинцом и снять ее с педали я смог, лишь завидев старенькое здание поселкового вокзала. Выгрузив чемоданы, я помог донести их до перрона и, услышав объявление дежурной о прибытии скорого поезда Север-Юг, украдкой отвел Мишку на пару шагов в сторону. Поправив на его худеньких плечиках рюкзачок, я снял со связки ключей брелок – смешную обезьянку, сжимающую в лапках руль – дочкин подарок на Новый Год и протянул его мальчишке.
- Удачи тебе, Мишка. Отдыхай хорошо, дельфинам – привет. И запомни – безвыходных положений не бывает. Ну, пока.
Попрощавшись с родителями, я неспешно пошагал к машине. Закурил и еще какое-то время стоял, глядя как колышется над рельсами жаркое марево и станционные собаки ленивым ворчанием провожают Поезд Который Едет К Морю. Сев в машину, запустил мотор и неспешно покатил по пыльным улочкам назад, в зной нашего маленького города. Торопиться больше было некуда.
Добавлено спустя 1 минуту 35 секунд: и еще одно...
Очередной адрес, сообщенный мне диспетчером, был как раз из таких – машину обычно заказывала молодая пара, муж и жена, люди интеллигентные: легкие и приятные в общении. Он – специалист на одном из крупных предприятий города: в его немногословности и сдержанности чувствовался внутренний стержень, позволяющий многого добиться в жизни. Она трудилась в одной из городских школ и обладала неяркой внешностью, за которой скрывался внутренний душевный огонь, способный в мгновение испепелить любое сердце – время от времени он вырывался наружу в виде лукавых улыбок, даримых окружающим. Словом, это была вполне гармоничная пара, удачно дополнявшая друг друга – с ироничной улыбкой он молча слушал ее восторженные рассказы, но если уж брал слово – беззаботный щебет мгновеннно стихал и уже она, смешно наморщив нос, внимательнейшим образом выслушивала судьбоносные вердикты своего не по годам серьезного мужа. Обслуживать их было легко и приятно: с большинством водителей они успели познакомиться, маршруты передвижения менялись редко, претензий и капризов, больно бьющих по истрепанным водительским нервам, не бывало вовсе. Так что, без долгих промедлений я отправился в один из бескрайних дворов нового района. Немного, правда, настораживало то, что время на часах было довольно позднее – ребята обычно вызывали машину утром и вечером, но ведь праздник еще не кончился… С такими мыслями я и подъехал к знакомой парадной. … С такими мыслями я и подъехал к знакомой парадной.
Там меня уже ждали. Решительным шагом Он спустился с крыльца и пошел ко мне. Она осталась стоять неподвижно, провожая его вглядом, в котором явственно читалась растерянность. Мне показалось, что в глазах ее блестели слезы. Мужчина, не оборачиваясь, сел в машину и, после минутного молчания, негромко спросил:
- Скажите, а если, к примеру, машина мне нужна не для одной поездки, а… ну, на какое-то время? Можно это как-то организовать?
- Конечно, без проблем, - и я назвал ему стоимость почасовой аренды.
- Тогда предупредите своих, что заняты надолго. И, если можно, выключите приемник и рацию – мне надо подумать.
Доложившись диспетчеру, я выжал сцепление и медленно тронулся с места. Жена его продолжала стоять в той же молчаливой позе, провожая нас растерянным взглядом. У выезда из двора я притормозил и поинтересовался:
- Куда поедем?
- Давайте просто поездим по городу, - устало сказал Он. – Маршрут на ваше усмотрение.
Казалось бы, что может быть проще – кататься по пустынному городу: движение к тому времени сошло на нет, светофоры дружно переключились на сквозной режим и даже редких пешеходов не было видно. Однако спустя примерно полчаса я начал озадачиваться: все привычные маршруты были охвачены, лезть на малоосвоенные автомобилистами улицы не хотелось – декабрьские метели завалили город снегом, а праздники – они и для коммунальщиков праздники, шансы увязнуть в сугробах были достаточно высокие. Пассажир мой, меж тем, продолжая хранить молчание, наслаждался тишиной и отрешенно смотрел в окно. Правда, я сомневался, что он что-то там видит – мысли его явно были где-то далеко. Наконец, спустя еще минут сорок, я не выдержал и осторожно поинтересовался:
- А планами своими вы со мной не поделитесь? Может, есть какие-то пожелания? Ну, в смысле, съездить куда-то? А то мы уже весь город исколесили – я прямо и не знаю, куда бы еще податься.
- Пожелания? – словно очнувшись, растерянно спросил Он, - да нет никаких пожеланий. Просто задумался вот… о любви да о жизни… Впрочем, вот что – есть одна мысль… Хорошо бы девчонку найти…
«Господи», - тоскливо подумал я, - «вот уж на кого бы не подумал. Вроде такой парень приличный, а поди ж ты – тоже на сладкое потянуло», а вслух сказал:
- Профессионалки есть, конечно. Вам с квартирой или в баню поедете?
Он ошалело посмотрел на меня и неожиданно расхохотался:
- Да нет, что вы, я не в этом смысле! Просто… ну, как бы Вам объяснить… Хочется, чтобы рядом был человек – просто поговорить, понимаете? Рассказать, чтобы поняли. Совсем чужой человек, незнакомый – чтоб не сочувствовал, не советовал, а просто выслушал. Я думал, увижу на улице – остановимся, подвезем, глядишь – и разговор завяжется. А то мысли в голове… - тут он замолчал, и я почувствовал, что его душат слезы. Сделав паузу и дав ему взять себя в руки, я тихо спросил:
- Ну и как Вы себе это представляете? Представьте: ночь, пустая улица, женщина домой торопится, а тут машина подлетает с мужиками и зовет прокатиться. Как она на это предложение, по-Вашему, отреагирует? То-то и оно…
- Ну и что Вы предлагаете? – потерянно спросил Он.
- Во-первых, успокоиться. Сейчас мы с вами съездим в одно место – тут недалеко – а потом будем решать.
И мы поехали на заправку.
Одним из немногих веяний нового времени, пришедшихся мне по душе, было то, что испокон веков грязные и вонючие бензоколонки превратились в уютные мини-маркеты – островки спасения таксистов холодными зимними ночами. Прибыв на одну из таких модерновых заправок, я направил своего пассажира к кофейному автомату, а сам, обменявшись дежурными шутками с оператором, купил стограммовую бутылочку коньяка. После чего, невзирая на робкие протесты, смешал в стаканчике коньяк и кофе в пропорции 1:1 и настоял, чтобы выпито было все, до капли. Удостоверившись, что успокоительное дошло по назначению, я предложил вернуться в машину и приступить к обдумыванию сложившейся ситуации. Кофе с коньяком возымели свое целебное действие – мужчина заметно воспрял духом и настоял на продолжении ночного полета. Идя навстречу пожеланиям, я совершил объезд всех городских увеселительных заведений, задерживаясь у каждого. Но, то ли контингент даннных заведений не удовлетворял требованиям моего спутника, то ли была еще какая-то причина, но все было напрасно. На языке у меня вертелся вопрос о той, кто всегда с неподдельным интересом выслушивала его и была готова согласиться даже с самыми нелепыми его идеями, но я сдерживал себя, боясь нечаянной бестактностью вновь ввергнуть его в печальное расположение духа. Так минуло еще два часа. Над городом безраздельно царила ночь – луна с холодного зимнего неба удивленно глазела на одинокую машину, накатывающую колеи на заснеженных улочках. Надо было что-то решать, и я, наконец, решился.
- Я вижу, с собесседницей у Вас ничего не выходит, - осторожно начал я, - так может, я на что сгожусь?
- Вы? Да разве Вы сможете понять? Нет, тут нужна душа нежная, тонко чувствующая… - Он скептически взглянул на меня и покачал головой, - А вы… Да и зачем Вам это? Давайте-ка, отвезите меня на вокзал – я там посижу где-нибудь…
- Посидеть Вы можете и здесь – никто Вас не гонит. А что касается тонкой души – Вы правы: с нашей сволочной работой надо иметь шкуру потолще и нервы покрепче. Но уж выслушать-то Вас я как-нибудь сподоблюсь, а там видно будет.
- Что ж, - вздохнул Он, - видно и правда придется Вам выступить в роли исповедника. Итак, сегодня, в последний день Рождества моя горячо любимая жена преподнесла мне подарок, настолько неожиданный, что я оказался здесь, у Вас, растоптанный и жалкий.
Я хотел было пресечь его самоуничижения, но не успел – мужчина продолжил свой монолог. Говорил он монотонно и размеренно, словно взвешивая каждое слово. Казалось, даже нечаянно вырвавшимся словом он боялся нанести нечаянную обиду той, которая обошлась с ним столь подло. Вот его рассказ:
«Три года назад я был самым обыкновенным парнем: в меру заводным, веселым, любителем шумных компаний. Каждые выходные мы с друзьями выдумывали что-нибудь новенькое: походы, рестораны, дискотеки, домашние посиделки, поездки в другие города – ничего упущено не было. Жизнь была легкой и беззаботной, и мне казалось – так будет всегда. Но вот однажды, на одной из вечеринок я встретил Ее… Никогда не верил в любовь с первого взгляда, а тут… Мне казалось, она воплотила в себе все то, что я искал в десятках перепробованных до этого дня женщинах. Еще от своего отца я слышал выражение, что настоящая женщина должна быть в кухне - кухаркой, в гостиной – хозяйкой, а в спальне – б…ю. Под это определение она подходила идеально, давая мне все: и материнскую заботу, и дружескую поддержку и удовлетворение самых невероятных фантазий. Со свадьбой тянуть мы не стали, и не было в тот день человека счастливее меня. За все время, что мы были вместе, мне ни разу не пришло в голову пожалеть о своем выборе, и она, я был уверен, разделяет мои мысли и чувства. Рядом с ней я стал другим человеком: шумные компании были забыты, ведь каждую минуту меня тянуло к ней. Даже самая короткая разлука становилась испытанием и я считал минуты до нашей встречи. Исподволь, ненавязчиво она подвигла меня к карьерному росту – она говорила, что хочет видеть рядом с собой зрелого, солидного мужчину – и, скажу без хвастовства, я многого успел достичь. И вот сегодня к нам на ужин пришел мой давний друг, сокурсник, которого я сам же и сманил после института в наш город. Все шло как обычно: пили вино, вспоминали истории из прошлого, шутили, смеялись. Я подначивал его тем, что он до сих пор не продвинулся по служебной лестнице, хотя в учебе был на голову выше меня. И тут моя любимая жена сказала, что в жизни должна быть справедливость – дескать, если у меня есть все, то и ему должен достаться кусочек счастья. И, не прекращая улыбаться, сообщила, что намерена прекратить наши с ней отношения – они, видите ли, себя исчерпали – и уйти к нему, моему другу. Сначала я принял это за неудачную шутку – женское чувство юмора довольно своеобразно. Но когда друг мой, глядя мне в глаза, сказал, что началось это все не вчера и зашло настолько далеко, что о возврате к прошлому и речи быть не может, я был раздавлен. Словно во сне я встал, одел пальто, взял документы и вызвал такси. И до сих пор мне кажется, что это сон, просто сон… И я сейчас проснусь и все будет по-прежнему – только я и Она, вместе, вдвоем… Только вот проснуться все никак не получается…» - голос его дрогнул и затих.
Помолчав с минуту, я поинтересовался:
- И теперь что?
- Ничего, пусть живут – насильно мил не будешь. Я и ушел-то почему – жить им негде: она не местная и он до сих пор в общаге кантуется. Квартиру им оставлю, уйду к родителям. Просто на ночь глядя не хотелось стариков расстраивать, вот и решил ночь с тобой покататься. С утра на работу схожу, а потом к ним пойду – они у меня добрые, поймут.
Я глянул на время - при таком раскладе кататься нам предстояло еще часа три. Перспектива эта меня как-то не вдохновляла и я решился:
- Знаешь, у меня семья уехала – вернутся только к обеду. Давай сейчас ко мне. До утра отдохнешь, вздремнешь немного – и на работу. Я сам же тебя и отвезу, заодно и ключи заберу, - сказал я и, не дожидаясь возражений, взял курс на свой дом.
Оставив его в компании кота, мгновенно признавшего в нем своего и начавшего тереться о брюки, я вернулся в машину. В ушах все еще звучали последние слова моего гостя: «Хорошо, хоть детей нет…». Чтобы избавиться от них, я первым делом включил приемник. Бодрый голос Виктора Рыбина заорал оттуда: «И мне все кажется и кажется Налью сто грамм и свяжутся Две жизни, как две нити, в узелок». Выругавшись, я сделал радио тище и связался с диспетчерской. Татьяна, дежурившая в ту ночь, завопила, едва услышала меня:
- Ты где? Мужик где? Телефон твой почему выключен? Ты что, обалдел? Вас уже, наверное, милиция ищет!
Я взглянул на мобильник – действительно, выключен. Наверное, нажал случайно. Татьяна продолжала что-то орать в рацию. Я перебил ее, сказав:
- Погоди, сейчас телефон включу и позвоню.
Соединившись с диспетчерской, я узнал следующее. Оказывается, не прошло и получаса после нашего отъезда, как в диспетчерскую позвонила плачущая женщина и слезно умоляла прислать к ней таксиста, увезшего ее мужа. Поскольку на связь я не выходил, дело практически дошло до объявления нас в розыск. К счастью, у Татьяны хватило ума записать номер женщины, и я, велев срочно позвонить, помчался по знакомому адресу.
Она ждала меня прямо на въезде во двор. Наброшенная наспех шубка, растрепанные волосы и испорченный макияж на удивление не портили ее: передо мной была Женщина, из тех, о ком в свое время писал Некрасов. Глаза ее, горевшие демоническим огнем, придавали ей сходство с булгаковской Маргаритой. Метнувшись к машине, она быстро-быстро заговорила:
- Умоляю, где он? Отвезите меня к нему, пожалуйста. Я заплачу, любая цена, только скорее.
Согласился я при одном условии – я зайду первым и, если будет получено согласие, впущу ее. Не раздумывая, она согласилась, и мы отправились в ночь.
Войдя в свою квартиру, я обнаружил, что постоялец мой спит – силы человеческие небезграничны. Кот, окончательно подружившийся с гостем, недовольно зыркнул на меня своими зелеными глазами и поудобней устроился у него в ногах. Поборовшись с собственной совестью, я выглянул на площадку и подал Ей знак войти. Потом тихо вышел из квартиры, спустился к машине и закурил.
Утром, дождавшись наступления той минуты, когда обычно следовала заявка на их адрес, я подъехал к собственному подъезду. Они уже ждали меня: он, как всегда подтянутый и молчаливый, она – застенчиво улыбающаяся. За все время, пока я развозил их по рабочим местам, никто из нас не проронил ни слова.
Больше ни Он ни Она услугами нашей диспетчерской не пользовались…
Шелест листьев наполняет нас тоскою, Каждый день теперь я буду вспоминать, Как легко бросали люди нас с тобою , Как же трудно в жизни время выбирать. Я иду по улице шагая мирно, Не могу забиться в тесный уголок, Ведь любовнику без сердца в жизни сложно Найти место под запись своих строк. И опять иду я бога умоляю, Найди девушку котрую люблю! Если я не всилах,я просто ошибаюсь, А терпеть я боли больше не могу! Может быть задели эти строки Девушку пылающей в любви Может быть я спешу немного , Но это признания в любви !
Тихий вечер наполнен любовью Я смотрю на тебя с низу в верх Ты богиня которую помню! Ты та дева дающая свет. Не возможно быть такой красивой, Не возможно так сверкать в ночи Не бывает таких людей в жизни милой Бывают только индиалы в нутри. Ты оставила след в моём сердце Хоть совсем незнакомые мы, Но бывает же чуство такое Что и богиню можно любить...
Иду к окну я верным шагом, И вижу падающий снег , Он как , и ты красив ,и сладок Он как и ты любимей всех! Беда случилась в наших судьбах Трогедия затронула меня. Воспринял всё как в своей жизни, И я всё сделать был готов ради тебя! Я говорил с тобою в своих мыслях, Но ты не говорила там со мной, Ведь ты мне дорога, Мария, слышишь? Нет! Не прозвучал ниразу голос твой... Уехала ты в Питер ,в город сказку. Боялся там тебя я потерять! Для многих этот город просто царство , Для малых этот город просто грязь. Но прочитал письмо написано тобою И я пришёл в восторг из-за того, Что ты вернёшся в город этот малый Что ты приедешь ради встречи же со мной! Сейчас я просто умоляю свыше бога , Помочь как можно только матери твоей, Изгнать болезнь твоею же любовью , И будет жизнь прекрасней ,веселей! А я всё ещё тут , скучаю очень сильно... Хотелось бы мне щас обнять тебя, Сказать все эти строки тихо, тихо, Что я ещё люблю всё же тебя... Слова эти поспешны, и очень дорогие! Цена им бесконечная нужна!!! А я такой , влюблёный и ронимый Пишу эти стихи ради тебя!
Мысли бегут,а чувства остаються И нечего поделать немогу! Стою на горе и с высоты всё понимаю, Какая жизнь печальная уж тут, Уйдут все тучи, проснёться солнце ,А там лицо твоё,увы ОНО ВСЕГДА! Стирать его небуду это плохо, Темболее оно радует меня! И сердце в красках так быстро расцветает, И Душу греет память о тебе, ВСЁ! мне больше ничего ненадо! Я буду жить смотря лишь в луный свет. Он такой же одинокий и прекрасный, Как и мысли о любви к одной тебе. Я понимаю слова эти бесцены Цена им бесконечная нужна! А я такой душевный и ронимый Бросаю тебе их прямо под глаза.
Прощай, мы не вернемся снова Прощай, нам не вернуть все вспять Прощай, до боли все знакомо и все же хочется назад. Здесь все вокруг родное, все как дома привыкли мы, ко всем и ко всему прощай, мы не вернемся снова прощай... Последний раз я говорю.
Давно тут ни кто не писал, вот я и решил освежить тему своим стихом)
Вобщем написал друг, может не очень поэтично, но он мне понравился=) МНЕ ОЧЕНЬ ХОЧЕТСЯ ПОСПАТЬ, МНЕ ОТДЫХ НУЖЕН ОЧЕНЬ СИЛЬНО. МНЕ ХОЧЕТСЯ УЖЕ НЕ ЛГАТЬ, ЧТО ВСЁ ОТЛИЧНО, ВСЁ СТАБИЛЬНО ХОЧУ Я УЛЫБАЯСЬ ЗНАТЬ О ТОМ, ЧТО РАДОСТЬ НЕ ПОДДЕЛЬНА И ОТ СЕБЯ ВСЁ ГОРЕ ГНАТЬ, НО ЖИТЬ ОТ МИРА НЕ ОТДЕЛЬНО. СЕЙЧАС МНЕ РАДОВАТЬСЯ МИРУ ПОМОЖЕТ ТОЛЬКО АЛКОГОЛЬ, НО ЗНАЮ Я УЖ ТУ КАРТИНУ ОТ ВОДКИ Я ПОЛНЕЙШИЙ НОЛЬ. ЗАЧЕМ Я ПЬЮ?-ХОЧУ ЗАБЫТЬСЯ ЗАЧЕМ Я ЖДУ?-НАДЕЖДА ЕСТЬ Я ПОНИМАЮ НАДО БИТЬСЯ НО СИЛ МНЕ ХВАТИТ В ГРЯЗЬ ЛИШЬ СЕСТЬ. СЕБЕ СЕЙЧАС Я САМ ПРОТИВЕН СЕБЯ МНЕ ХОЧЕТСЯ УБИТЬ НО Я УЖЕ НЕ ТАК НАИВЕН Я БУДУ МУЧАТСЯ НО ЖИТЬ МНЕ ОЧЕНЬ ХОЧЕТСЯ ПОСПАТЬ МНЕ ОТДЫХ НУЖЕН СИЛЬНО ОЧЕНЬ ГОТОВ Я ВСЁ ЗАБЫТЬ, НЕ ЗНАТЬ НО БУДУ ЛГАТЬ В БРЕДУ ПОЛНОЧНОМ.
ЗЫ сори за капс, но так он был написан и переписывать его было оч впадлу.